Работать за деньги я начал значительно раньше.

Ещё в школе я довольно много занимался тем, что сейчас назвали бы репетиторством. Друзьям помогал обычно бесплатно — это было скорее продолжением общения и в каком-то смысле отдыхом. В старших классах помогал младшим и ровесникам с математикой, физикой, естественными науками.

Но были и совершенно посторонние люди, которым требовалась конкретная помощь за деньги. Для них это уже была работа.

Поэтому 7 августа 1994 года — не дата, когда я впервые в жизни заработал своим трудом.

Это другая точка отсчёта.

Именно 7 августа 1994 года, примерно в 12 часов дня, я получил первую серьёзную оплату за крупную самостоятельную инженерную проектную работу.

Поэтому именно с этого момента идёт мой профессиональный счётчик инженерного фриланса.

За многие годы у меня сформировалось довольно простое отношение и к работе, и ко времени.

Когда меня просили сделать что-нибудь «в свободное время», я обычно отвечал:

У меня нет свободного времени. У меня есть время, когда я зарабатываю, и время, когда я от этого отдыхаю.

Что именно происходит во втором случае — семья, собственные дела, огород, мастерская, чтение или просто отдых — для внешнего заказчика значения уже не имеет.

Это не резерв бесплатного рабочего времени.

Для меня нормальный проект начинается с чётко поставленной задачи и внятного технического задания.

Большая работа разбивается на понятные этапы, для каждого из которых заранее определены:

результат → границы → порядок приёмки → оплата за этот этап.

Это важно не только для исполнителя.

Поэтапная работа предполагает, что и со стороны заказчика есть человек или люди, способные этот результат квалифицированно принять.

Приёмка инженерной работы — это не просто получение файлов и не «мы вроде посмотрели».

Это означает, что результат этапа проверен в пределах согласованного технического задания, замечания сформулированы, необходимые изменения внесены, после чего этап принят и оплачен.

Для этого нужна компетенция.

Нельзя сначала говорить:

Мы в этом ничего не понимаем, поэтому всё решайте сами

а после изготовления оборудования возвращаться к уже принятому проекту со словами:

А здесь всё должно было быть совсем иначе

Если заказчик сам не располагает специалистом, способным оценивать проектные решения, такого специалиста нужно привлекать отдельно.

Это обычная и нормальная часть серьёзного проекта.

Если же заказчик не знает, что именно хочет получить, не располагает компетентным техническим представителем и не может принимать промежуточные инженерные решения, то ему, возможно, нужен вовсе не инженер-фрилансер для поэтапного проектирования.

В таком случае правильнее выбирать другой формат — например, готовое оборудование или технологический комплекс под ключ, где общий результат обеспечивает предприятие или генеральный подрядчик.

Моя работа — инженерное проектирование и, по отдельному согласованию, последующее платное дистанционное сопровождение проекта.

Инженер создаёт решение. Чертёжник превращает его в комплект документации.

Чертёж для меня — не конечная цель проектирования.

Основной результат моей работы — инженерное решение: конструкция, трёхмерная модель, рассчитанные размеры и зазоры, прочность, аэродинамика, технологические ограничения и все параметры, которые определяют, как изделие должно работать и из чего оно должно состоять.

Я уже много лет работаю именно так.

Мне ближе трёхмерное мышление: сначала появляется модель изделия и вся инженерная логика внутри неё, а чертёж затем становится способом правильно и понятно отобразить эту модель для производства.

Полный комплект чертежей, оформленный по стандартам, с необходимыми видами, разрезами, выносными элементами, обозначениями и нормоконтролем, — это отдельная профессиональная работа.

И её лучше выполняет человек, который занимается этим постоянно.

Поэтому при необходимости я передаю чертёжнику:

• готовые 3D-модели;
• рассчитанные размеры;
• зазоры и допуски, которые необходимо отразить;
• технические требования;
• необходимые пояснения по конструкции.

Дальше чертёжник выпускает столько листов, видов и разрезов, сколько действительно требуется заказчику и производству.

Если в процессе выясняется, что нужен дополнительный вид, ещё один разрез или отдельный деталировочный лист, это уже нормальная работа чертёжника и оплачивается в рамках его работы.

У меня есть знакомые специалисты, с которыми я работаю давно, но заказчик совершенно не обязан пользоваться именно ими. Если на предприятии есть свой опытный чертёжник, который способен нормально работать с переданными моделями и исходными данными, это даже удобнее.

Простые эскизы или чертежи для токаря, сварщика или изготовления единичной детали я, конечно, могу сделать сам.

Но производственный комплект чертежей по стандартам — не мой основной продукт.

Это не попытка уйти от части работы. Это нормальное разделение специализаций.

Я лучше занимаюсь тем, что у меня получается лучше всего:

проектирование, трёхмерное моделирование, прочностные, аэродинамические и другие инженерные расчёты.

А хороший чертёжник лучше меня оформит результат этой работы в полноценный комплект конструкторской документации.

Каждый занимается той частью проекта, в которой он действительно силён.

Большая работа разбивается на понятные этапы, для каждого из которых определены результат, границы, порядок приёмки и оплата за этот этап.

Поэтапная работа предполагает, что и со стороны заказчика есть люди, способные эту работу квалифицированно принять.

Приёмка — это не «мы посмотрели файлы» и не формальное получение комплекта документации.

Она означает, что заказчик или назначенный им специалист проверил результат этапа в пределах согласованного задания, сформулировал замечания, если они есть, и после их устранения подтвердил, что этап принят.

Для инженерного проекта это требует компетенции.

Нельзя сначала сказать:

Мы в этом ничего не понимаем, поэтому всё делаете вы

а после изготовления или через несколько месяцев вернуться к уже принятому этапу со словами:

Оказывается, здесь всё должно было быть не так

Если этап был предъявлен на приёмку и принят, это означает, что заказчик имел возможность его проверить и согласовал результат.

Если у заказчика внутри компании нет специалиста, способного профессионально оценить проектную документацию, расчёты и принятые решения, такого специалиста необходимо привлечь со стороны.

Это нормальная часть проекта.

Поэтому границы моей ответственности должны быть определены столь же чётко, как и само техническое задание.

Я отвечаю за свою часть проекта: за принятые в пределах задания инженерные решения, расчёты, документацию и согласованный результат соответствующего этапа.

Но проектировщик — не изготовитель, не начальник производства, не мастер, контролирующий сварщиков и слесарей, не снабженец и не служба технического надзора за всем дальнейшим жизненным циклом оборудования.

Если необходимы авторский надзор, дистанционное сопровождение изготовления, ответы производству, корректировки по месту, участие в пусконаладке или другие дополнительные функции — это отдельные работы с отдельно определёнными задачами, границами и оплатой.

Схема:

Вы сначала всё спроектируйте, мы когда-нибудь изготовим, а когда оно заработает — тогда заплатим

для меня исключена.

Инженерная работа уже выполнена к моменту передачи и приёмки соответствующего этапа. Сроки изготовления, организация производства, снабжение, финансирование, изменения рынка и многие другие обстоятельства находятся уже за пределами этой работы.

Я видел проекты, которые заказчики растягивали настолько, что к моменту их фактической реализации первоначальная коммерческая идея уже теряла смысл: пока одна компания годами готовилась войти в новую нишу, другие успевали войти туда раньше, закрепиться и вырасти.

Поэтому для меня действует простой принцип:

Инженер не должен кредитовать своим трудом любые нестыковки вне его зоны ответственности.

Есть области, в которых я технически вполне компетентен, но сознательно не беру их на себя как часть обычного проектирования.

Один из самых характерных примеров — подбор и фактическая закупка покупных изделий.

Со своей стороны я могу определить:

• что именно должно выполнять изделие;
• рабочие параметры;
• температуру;
• давление;
• материал;
• допустимые среды;
• присоединительные размеры;
• требования к документации;
• необходимые сертификаты;
• другие технические характеристики.

То есть я формирую технические требования к покупному изделию.

Но найти конкретного поставщика, согласовать цену, сроки, документы и добиться фактической поставки — это уже отдельная работа.

Иногда очень большая.

Многие серьёзные производители вообще не решают такие вопросы одним телефонным звонком. Им необходимо отправлять запросы, ждать ответа, вести переписку, уточнять исполнение, согласовывать технические детали.

Это может занимать дни и недели.

А затем появляется срок поставки.

Допустим, определённая арматура понадобится только ближе к завершению изготовления оборудования. Но срок её поставки составляет три-четыре месяца, а весь проект рассчитан на полгода.

Очевидно, что заказывать такую арматуру «когда она понадобится» уже поздно.

Значит, закупщик должен не просто найти изделие, а ещё и увязать его поставку с графиком всего проекта.

Это самостоятельная профессиональная работа.

Причём работа с плохо предсказуемой трудоёмкостью.

Поэтому заниматься непосредственной закупкой имеет смысл человеку, который получает, например, почасовую оплату за снабжение и подбор, а не инженеру-проектировщику, которому за фиксированную стоимость предлагают заодно «найти где-нибудь клапан».

В одном из фармацевтических проектов потребовался асептический клапан диаметром около 200 мм для установки в нижней части ёмкости.

Требование было серьёзным: конструкция должна минимизировать застойные зоны и соответствовать требованиям фармацевтического оборудования.

При поиске обнаружились два совершенно разных варианта.

Европейский клапан со всем необходимым комплектом документации стоил примерно 12 000 евро.

Это было существенно дороже самой ёмкости.

Одновременно существовал китайский аналог примерно за 600 долларов.

По фактическому исполнению он выглядел очень достойно. Мы даже проверяли материал — с металлом всё было нормально.

Но проблема была в другом:

не было необходимой сертификации.

То есть технически изделие могло оказаться вполне хорошим, но если заказчику требовался полный сертификационный пакет, вопрос соответствия и оформления ложился уже на него.

Разница в цене — огромная.

И решение здесь вовсе не инженерное в узком смысле слова.

Что важнее конкретному заказчику:

• известный европейский производитель;
• гарантированный комплект документов;
• минимальный регуляторный риск;

или:

• многократно более низкая цена;
• технически приемлемое изделие;
• самостоятельное решение вопросов подтверждения соответствия?

Это решает покупатель.

Именно поэтому я не беру на себя закупку как продолжение обычного проектирования.

Потому что выбор поставщика быстро превращается в сочетание техники, логистики, финансов, сертификации и коммерческого риска.

Если проект крупный и закупка действительно ответственная, иногда разумно даже отправлять человека к зарубежному производителю и проверять всё на месте.

Если же проект небольшой и требуется две единицы оборудования, такая командировка может стоить несоизмеримо дорого.

Тогда заказчик сознательно принимает больший риск.

Но это его коммерческий риск, а не риск проектировщика.

Та же логика относится и к изготовлению оборудования.

Когда я занимался химическим машиностроением, мы изготавливали аппараты и ёмкости, для которых в зависимости от исполнения могли устанавливаться гарантийные сроки в несколько лет.

Были изделия с гарантией три года, пять лет, а в отдельных случаях и больше.

Но такая гарантия возможна только тогда, когда оборудование действительно изготавливается из тех материалов и по той технологии, на которых основана уверенность изготовителя в результате.

Например, для ответственного оборудования использовалась качественная европейская сталь. Иногда необходимые форматы приходилось заказывать специально.

Периодически заказчик говорил:

А давайте сделаем дешевле. Есть китайская сталь с той же маркировкой.

Пожалуйста.

Если материал пригоден для изготовления, его можно использовать.

Но тогда меняются условия поставки.

Такое изделие может продаваться AS IS — «как есть».

Пока оборудование находится у изготовителя, заказчик может проводить согласованные испытания, присутствовать при них, проверять давление, герметичность и другие характеристики в пределах предусмотренных режимов эксплуатации.

Он убеждается, что на момент передачи изделие соответствует согласованным требованиям.

После этого изделие оплачивается и передаётся заказчику.

И на этом обязательства по такому режиму поставки заканчиваются.

Дальнейшие проблемы с изделием уже не считаются автоматически проблемами первоначального изготовителя.

Если заказчик позднее обращается с неисправностью, вопрос начинается фактически заново:

• в каких условиях оборудование работало;
• какие были режимы;
• что происходило с материалом;
• были ли превышения;
• как проводилось обслуживание;
• что именно разрушилось или изменилось.

То есть возникает новая техническая задача, а не автоматическое продолжение прежней гарантии.

Потому что невозможно одновременно сказать:

Мы хотим максимально дешёвый и недостаточно проверенный материал

и

Но гарантируйте его так же, как материал с известной историей и подтверждённым качеством

Цена, материалы, уровень контроля, документация, гарантия и ответственность связаны между собой.

Экономия — тоже техническое решение.

И у неё есть последствия.

Если заказчик не располагает технической компетенцией, не хочет самостоятельно принимать проектные этапы, заниматься снабжением, производством и координацией подрядчиков, ему действительно может быть нужен формат поставки под ключ.

Но это уже совершенно другой вид работы.

Такой контракт обычно выполняет предприятие или основной подрядчик, который берёт на себя:

• проектирование;
• снабжение;
• изготовление;
• координацию субподрядчиков;
• монтаж;
• запуск;
• обучение персонала;
• гарантийные обязательства.

Один инженер-фрилансер, работающий как проектировщик, не является таким предприятием.

Я могу участвовать в таком проекте как субподрядчик по инженерной части.

Но тогда мои договорные отношения существуют уже не с конечным заказчиком, а с основным подрядчиком.

Именно основной подрядчик ставит мне задачу, принимает мою работу и отвечает перед конечным заказчиком за весь комплекс.

А я отвечаю перед ним за ту часть, которую принял на себя по нашему договору.

Это принципиально другая схема ответственности.

Поэтому моя рабочая модель достаточно проста:

техническое задание → определённая зона ответственности → этап проектирования → квалифицированная приёмка → оплата → следующий этап.

А если дополнительно нужны снабжение, производство, авторский надзор, сопровождение, монтаж или запуск — каждый из этих процессов должен либо оформляться как отдельная работа, либо входить в ответственность другого подрядчика.